Понимаешь, говорит мне сын, твои посты какие-то большей частью негативные, вроде как ничего хорошего в жизни нет… Я тут же отвечаю, что самое лучшее в моей жизни – это семья. Особенно внучка, которой недавно исполнился аж один год. А про семью я не пишу принципиально.
Но в чем-то он прав: я обращаю внимание на недостатки быстрее, чем на «достатки». Это во-первых, а во-вторых, о «розовых слонах», то есть, о чем-то хорошем или, чаще, якобы хорошем в нашей уже снова советской жизни ежечасно рассказывают с десяток телеканалов – куда мне до них!
Писать только о хорошем – это, конечно, хорошо. Еще Ежи Лец заметил, что людям нравятся такие мысли, которые не заставляют их думать. Негативное сообщение, как правило, заставляет думать.
Но, конечно же, действительно хорошего в нашей жизни немало. Например, сегодня я проехал 100 км по Горьковке всего за полтора часа. (Правда, ехал в три часа ночи). В пушкинские времена на это ушли бы сутки.
Бензин в нашей нефтяной стране стоит всего один доллар за литр, а не полтора-два евро, как кое-где в странах «загнивающего капитализма».
После разгона облаков над Москвой далеко не во всей Владимирской области сплошняком лил дождь. Так, местами и временами. Это ж не Черрапунджи какая-то – можно и перетерпеть пару раз в году эти разгоны облаков.
Весна вот наступила. В середине мая, правда, но все же... Могла и не наступить, как за Полярным кругом, к примеру.
У нас замечательный президент – он с каждым годом становится все моложе и моложе. Говорят, что сволочь он конченная, но он ведь не ест детей на завтрак и не казнит несогласных на лобном месте. А мог бы…
Оппозиционеры получили по 15 суток за то, что шли по улицам и с чем-то там не были согласны. Хорошо же, что их не казнили и не упекли в тюрьму на долгие годы? Хорошо!
Сегодня у нас должны были отключить горячую воду, а не отключили. Хорошо ведь? Еще бы!
…Я могу продолжать очень долго, потому что хорошего в жизни действительно очень много. Уже одно то, что я, ты, вы, мы – живы – прекрасно!
И вообще, как писал тот же Лец, мир прекрасен!
И это особенно грустно.